Предание о графине Берте - Привидение

1 1 1 1 1 Рейтинг 4.00 [7 Голоса (ов)]

Предание о графине Берте (сказка Александра Дюма)


Привидение

В продолжение двадцати лет графиня Берта председательствовала на этих пирах, всегда одинаково роскошных. Но на двадцать первом году она скончалась, к величайшей печали своего супруга и всех ее знавших, и была похоронена в своем семейном склепе.
Через два года умер и граф Осмонд, свято исполнявший обычай, введенный его супругой. Единственным наследником его остался сын Ульрих Розенберг, который, унаследовав мужество отца и добродетели матери, старался, насколько было возможно, еще более улучшить положение своих крестьян.
Вдруг вспыхнула война между императором и бургграфами. Многочисленные отряды неприятельского войска появились на берегах Рейна и овладели находившимися там замками.
Ульрих не в силах был сопротивляться. Будучи очень храбр, он охотно предпочел бы бороться до последней возможности и погибнуть под развалинами своего замка, но он не хотел подвергать гибели и разорению весь край и своих вассалов. Поэтому он удалился в Эльзас, предоставив своему управителю, старому Фрицу, надзор за своими поместьями, очутившимися в руках врагов.
Генерал, командовавший войсками, расположенными в этой местности, назывался Домиником.
Он поселился в замке, а солдат расставил по квартирам в окрестности. Этот генерал был человек низкого происхождения, начавший службу простым солдатом и достигнувший звания генерала скорее благодаря милости своего государя, чем собственными заслугами.
Я упоминаю об этом обстоятельстве, милые дети, с целью дать вам понять, что не нападаю на тех, кто возвысился из низкого звания. Напротив, я глубоко уважаю тех, кто возвысился благодаря истинным своим заслугам. Но генерал был только простым и грубым выскочкой. Выросши в нищете, питаясь часто в молодости только хлебом и водой, он теперь предавался всяческим излишествам. Самые изысканные блюда, самые дорогие вина постоянно должны были быть у него за столом. Остатки блюд своих пиров он отдавал не окружающим его бедным людям, а собакам. Сейчас же по прибытии в замок генерал призвал Фрица и подал ему список контрибуции, которую должны были внести окрестные жители. Сумма была настолько велика, что управитель пал на колени, умоляя генерала не обременять так бедных крестьян. Но в ответ генерал заявил, что он терпеть не может жалоб и что при первом протесте он удвоит свои требования. Пришлось покориться: на стороне генерала было право сильного.
Зная характер Доминика, легко можно понять, с какой презрительной насмешкой принял он сообщение об обычае, введенном графиней Бертой, устраивать первого мая пиршество для вассалов. Он категорически заявил, что подобной глупости делать не намерен.Предание о графине Берте
Фриц сообщил об этом крестьянам, которым генерал внушал такой страх, что они даже не осмеливались роптать, и этот торжественный день первый раз в течение двадцати пяти лет не был весело отпразднован вассалами графов Розенбергов.
Между тем Доминик, поужинав, как всегда, обильно и поставив повсюду часовых, удалился в свою комнату, лег и вскоре уснул.
Против обыкновения он проснулся вдруг ночью в страхе, весь покрытый холодным потом. Под окном раздавался вой его любимой собаки.
Пробило полночь. Генерал, не бывший никогда трусом, почувствовал такой ужас, что хотел вскочить с постели и позвать часового, как вдруг дверь, которую он раньше сам запер на ключ, открылась неслышно, комната наполнилась слабым светом, и раздались легкие шаги.
Возле постели появилась женщина, одетая в саван; в одной руке она держала медную лампу, какую зажигают обычно в гробницах, а в другой — исписанный пергамент. Приблизившись к генералу и направив свет лампы так, чтобы пергамент был освещен, эта женщина сказала: «Исполни то, что здесь написано».
И все это время, пока Доминик читал документ, устанавливающий обычай, который он отказался исполнить, привидение держало лампу так, чтобы он ясно мог все прочесть.
Затем, когда было закончено, привидение исчезло так же незаметно, как и появилось. Доминик провел всю ночь дрожа от страха и не в силах будучи двинуться с места.

Солдатский хлеб и чистая вода

Но при первых лучах солнца чары исчезли. Доменик встал в ярости за испытанный им страх и призвал всех часовых, стоявших в полночь в коридорах и у дверей.
Часовые дрожали от страха, так как ровно в полночь их до того одолел сон, что они не могли противостоять и заснули, а когда они проснулись, то сами не могли определить, сколько времени они спали. Но, к их счастью, они одновременно сошлись все у дверей комнаты генерала и условились между собой сказать, что все бодрствовали. Они надеялись, что никто не узнает о нарушении ими дисциплины, так как когда пришли их сменить, то они уже не спали. На все вопросы генерала они согласно отвечали, что не видели никакой женщины.
Присутствовавший при допросе управитель заявил Доминику, что это была не обыкновенная женщина, а призрак графини Берты. Генерал поморщился, но когда узнал от Фрица, что в архиве находится документ, которым всякий владелец обязывается исполнить обычай, установленный графиней Бертой, то велел принести себе этот документ. Взглянув на него, он сейчас же узнал пергамент, показанный ему привидением.
Однако Доминик, несмотря на все это, не уступил настояниям Фрица и не согласился исполнить постановление графини Берты. Вечером того же дня он устроил роскошный пир для своего штаба. В назначенный час приглашенные уселись за стол, уставленный блюдами и дорогими винами. Генерал, усевшись на обычное свое место, вдруг побледнел от гнева и вскричал:
— Какой это осел положил возле меня солдатский хлеб?
Действительно, возле прибора генерала лежал солдатский хлеб, каким он питался в своей юности.
Все взглянули друг на друга в изумлении, не понимая, как мог найтись смельчак, решивший так подшутить над гордым, мстительным и вспыльчивым генералом.
— Убери, дурак, этот хлеб! — закричал Доминик слуге, находившемуся возле него.
Слуга хотел поскорее исполнить это приказание, но никоим образом не мог снять хлеб со стола. После долгих и напрасных усилий слуга заявил, что хлеб как будто пригвожден к столу.
Тогда генерал, славившийся своей необыкновенной физической силой, сам попытался снять хлеб, но и ему это не удалось. Через пять минут он в утомлении опустился на свое место.
— Я узнаю, кто устроил эту штуку, и он получит достойную награду, — пробормотал генерал. — Обедайте, господа! Пью за ваше здоровье, — и он поднес свой стакан ко рту, но тотчас же сплюнул, крича гневно слуге: — Какую гадость ты налил мне в стакан?
— Самого лучшего токайского, — возразил слуга.
— Врешь, у меня в стакане вода! — вскричал генерал.
— В таком случае, — заявил слуга, — вино превратилось в воду, уже находясь в стакане Вашего Превосходительства, так как из той же бутылки я налил еще двум господам, и они могут засвидетельствовать, что это токайское.
Действительно, соседи генерала подтвердили слова слуги.
Доминик понял, что всю эту шутку устроили ему мертвецы. Чтобы вполне убедиться, он взял бутылку из рук слуги, налил вина в стакан соседа, и оно оказалось настоящим токайским, затем из той же бутылки он налил в свой собственный стакан, где вино сейчас же превратилось в воду.
Поняв, что это намек на его низкое происхождение, и чувствуя себя как бы униженным от соседства солдатского хлеба, Доминик предложил своему адъютанту поменяться местами и уселся на противоположном конце стола.
Но и на новом месте было не лучше. В то время, как черный хлеб, лежавший теперь возле адъютанта, легко был снят со стола и превратился в обыкновенный хлеб, всякий кусок хлеба в руках Доминика превращался в солдатский хлеб, а всякое вино в его стакане превращалось в воду.Предание о графине Берте
Тогда Доминик, вне себя от гнева и желая чего-либо поесть, протянул руку к вертелу, на котором находились жареные жаворонки, но, как только генерал к ним притронулся, жаворонки поднялись, вылетели в окно и попали прямо в разинутые рты крестьян, издали глядевших на пиршество. Можно себе представить, как сильно они были этим изумлены.
Подобное чудо встречается нечасто, а потому оно произвело немало шуму, так что теперь еще говорят о человеке, тешащем себя пустыми надеждами: «Он надеется что жареные жаворонки сами попадут к нему в рот».
Доминик пришел в ярость, но, понимая, что со сверхъестественными силами он бороться не в состоянии, заявил, что не хочет ни есть ни пить, а будет присутствовать только в качестве зрителя. Все гости чувствовали себя неловко, и пир прошел очень скучно.
В тот же день вечером Доминик объявил, что он получил от императора приказ немедленно перенести главную квартиру в другое место, и сейчас же поспешил уехать.
Понятно, что это был только предлог, а причиной, побудившей генерала так поспешно удалиться, был страх перед ночным посещением призрака графини Берты, а еще более боязнь, что ему придется все время своего пребывания в проклятом замке питаться одним черным хлебом и водой.
Сейчас же после отъезда генерала управитель нашел в шкафу, где накануне ничего не было, большой мешок с деньгами, к которому приколота была бумажка с надписью: «Деньги на медовую кашу».
Старик сначала испугался, но затем, узнав почерк графини Берты, поспешил исполнить ее приказание и устроил роскошный пир.
То же повторялось ежегодно первого мая: деньги для пиршества доставлялись графиней Бертой, пока не удалились императорские войска и замок не перешел опять во владение Вольдемара Розенберга, сына Ульриха, вернувшегося в замок своих предков двадцать пять лет спустя после того, как отец его принужден был его оставить.

Вольдемар Розенберг

Граф Вольдемар не унаследовал доброты своих предков. Быть может, долгое пребывание в изгнании, на чужбине, испортило его характер.
У счастью, у него была добрая и кроткая жена, имевшая на него большое влияние, так что крестьяне после бедствий войны могли быть вполне довольны возвращением внука графа Осмонда.
Когда наступило первое мая, графиня Вильгельмина настояла, чтобы день этот был отпразднован согласно семейным традициям.
Она сама занялась устройством пира и выказала вассалам столько радушия и гостеприимства, что крестьянам показалось, будто вернулось золотое время графа Осмонда и графини Берты, о котором им рассказывали их отцы.
В следующем году, по обыкновению, было устроено пиршество, на котором граф Вольдемар отказался, однако, присутствовать, находя недостойным дворянина сидеть за одним столом со своими вассалами. Графиня Вильгельмина одна принимала и угощала своих гостей, но крестьяне нисколько этим не огорчились. Они прекрасно понимали, что только доброте графини и ее благотворному влиянию на мужа они обязаны всеми благами. Так прошло несколько лет, и крестьяне все более убеждались, что Вильгельмине приходилось употребить всю свою доброту и энергию, чтобы защитить вассалов от гневных вспышек графа Вольдемара. Но, к несчастью, их покровительница вскоре скончалась от родов, оставив сына, названного Германом.
Граф Вольдемар короткое время искренне оплакивал смерть своей супруги, но не прошло и шести месяцев, как он ее забыл и женился вторично.
Хуже всего было теперь бедному маленькому Герману, лишенному матери со дня своего рождения. Мачеха не имела никакого желания заботиться о чужом ребенке и отдала его на попечение кормилицы. Но и эта женщина нисколько не заботилась о крошке. По целым часам Герман, горько плача, оставался один на произвол судьбы, в то время как кормилица его гуляла и веселилась.