Пак с волшебных холмов - Страница 28

1 1 1 1 1 Рейтинг 3.44 [16 Голоса (ов)]

– Держу пари, ты наслушался разных небылиц, – сказал Хобден. – Был я однажды на ярмарке в Уилтшире. Заговорили мне там зубы и обдурили на пару рукавиц.
– Поболтать везде любят. А ты здорово приклеился к своему краю, Ральф!
– Старое дерево сдвинуть – значит погубить, – усмехнулся Хобден. – А мне помирать хочется не больше, чем тебе размяться сегодня вечерком с лопатой и прессом для хмеля. Что, верно?
Верзила оперся спиной о круглый столб сушильной печи и развел руками:
– Могу пойти к тебе в работники, Ральф!
И они без лишних слов прогремели по лестнице наверх. Слышно было, как их лопаты скребли по дну сушилки, переворачивая сохнущий хмель, и скоро весь дом заполнился сладким, снотворным ароматом.
– Кто это? – шепотом спросила Уна у Пчелки.
– Знаю не больше вашего, – улыбнулся тот, оттопыривая губу.
Голоса наверху о чем-то говорили и смеялись наперебой, тяжелые шаги гремели туда и сюда. Потом сквозь дырку пресса в потолке просунулся «карман» – мешок для хмеля, который быстро стал пухнуть и толстеть, нагружаемый сверху лопатами. «Клак!» – сработал пресс и превратил рыхлый хмель в крепкий «пирог»…4
– Полегче! – раздался голос Хобдена. – Мешок лопнет, если ты будешь так наваливать. Глисоновский бык и то ловчей тебя, Том. Шабаш! Пойдем посидим у огонька.
Они сошли вниз, и пока Хобден открывал заслонку и проверял, испеклась ли картошка, Том Башмачник сказал, обращаясь к ребятам:
– Покруче ее солите. Тогда догадаетесь, из каковских я буду.
И он опять подмигнул, и опять Пчелка засмеялся, а Уна недоуменно взглянула на Дана.

– Я-то знаю, из каковских, – проворчал старик Хобден, нащупывая картошку в золе.
– Знаешь, и ладно, – одобрил Том и негромко добавил у него за спиной: – Некоторые из наших терпеть не могут лошадиных подков, или колокольного звона, или проточной воды… Кстати, о проточной воде, – он повернулся к Хобдену, который как раз кончил возиться в печи. – Помнишь большой разлив в Робертсбридже, когда подручный мельника утонул прямо посередь улицы?
– А как же! Помню… – Хобден присел прямо на кучу угля возле печи. – Я в том году ухаживал за девушкой из Ромни. Работал я возчиком у мистера Плама, получал десять шиллингов в неделю. А невесту себе нашел на Болотах.
– Удивительное это место – Болотный Край, – молвил Том Башмачник. – Говорят, что мир делится на Европу, Азию, Австралию, Америку и Ромнинские Болота.
– Да, тамошний народ так и говорит. Нелегко мне было уломать свою старуху покинуть родные места.
– А где она жила? Я что-то забыл, Ральф.
– Она родилась в Димчерче, возле Дамбы, – ответил Хобден, держа в руке испеченную картофелину.
– Из Петтов она была или из Уитгифтов?
– Из Уитгифтов. – Хобден разломил картошину и принялся за нее с особой сноровкой человека, привыкшего есть под открытым небом и обходиться без тарелки. – Она сделалась со временем вполне рассудительной, пожив у нас в Вильде, но первые лет двадцать уж такая была чудная, что и не рассказать. И удивительно умела ладить с пчелами. – Он отколупнул маленький кусочек картошки и бросил его на пол.
– То-то и оно! Я слыхал, что Уитгифты – люди непростые, на семь пядей в землю видят, – сказал Том Башмачник. – Не замечал?
– Ну нет! Никаким таким чернокнижьем моя старуха не занималась, – отвечал Хобден. – Правда, она умела узнавать, что сбудется, – по полету птиц, по падению звезд, по жужжанию пчел… И часто по ночам лежала с открытыми глазами – слушала зовы, как она говорила.
– Ну, это ничего не доказывает, – заметил Том. – Все ромнинские – потомственные контрабандисты. Это должно быть у нее в крови – прислушиваться по ночам.
– Понятное дело, – согласился Хобден, улыбаясь. – Правда, мне сдается, что за контрабандистами у нас не надо ходить аж в Болотный Край. Но с ней было другое. Она порой заводила всякую околесицу, – он понизил голос, – толковала об эльфантах.
– Ну, конечно. Я слышал, на Болотах в них все верят. – И он кинул испытующий взгляд на ребят, слушавших с широко открытыми глазами рядом с Бетти.
– Эльфанты, – повторила Уна. – То есть эльфы! Понимаю…
– Народ С Холмов, – сказал Пчелка и бросил целых полкартошки в сторону двери.
– Точно! – подтвердил Хобден, подняв указательный палец. – У мальчишки глаза матери, ее слух и нюх. Именно так она их и называла!
– А что ты сам думаешь об этом?
– Да как сказать, – Хобден неопределенно гмыкнул. – Для человека вроде меня, который привык бродить ночью по полям и перелескам, нет никого опасней лесников.
– А если лесников побоку, – настаивал Том. – Я заметил, как ты давеча бросил Добрый Кусок на пол. Ты-то сам в них веришь?
– Картоха была с гнильцой, вот и все, – объяснил Хобден.
– Не похоже. А вроде того, как ты нарочно оставил кусок… для Тех, кому он может пригодиться. Нет, без отговорок, веришь ты в них или нет?
– Я ничего не скажу, потому что ничего такого не видел и ничего не слышал. Но если ты хочешь сказать, что в темноте среди кустов и перелесков прячется кто-то еще, кроме людей, зверей и птах, что ж! – я не знаю, захочется ли мне с тобой спорить. Так что тебе и карты в руки. Что ты скажешь?
– Я как ты. Ничего не скажу. Но послушайте-ка одну историю, а там судите сами, как вам вздумается.
– Опять небылицы, – проворчал Хобден и стал набивать трубку.
– На Болотах эту историю называют «Переправа в Димчерче», – не торопясь продолжал Том. – Может, слыхали?
– Моя старуха рассказывала ее столько раз, что я сам чуть во все не поверил.
Говоря это, Хобден привстал и прикурил трубку от желтого пламени фонаря. Том уселся поудобнее на груде угля, упершись своим великанским локтем в свое великанское колено.
– Вы когда-нибудь бывали в Болотном Краю? – спросил он Дана.
– Ездили однажды в порт Рай, – ответил Дан.
– Ну, там он только начинается. А дальше – церкви с островерхими колокольнями, похожими на старых колдуний, высунувшихся из своих лачуг; море, стоящее высоко над землей, и дикие утки в длинных канавах (ученые люди говорят: в «каналах»). Весь Болотный Край – сплошная путаница канав и шлюзов, впускных ворот и водоотводов. Когда начинается прилив, слышно, как все это начинает журчать и булькать, а потом доносится рев – это море бушует, ударяясь о Дамбу. Ромнинские Болота – плоский, низинный край, кажется, нет ничего проще, чем пройти его из конца в конец. Да не тут-то было! Из-за канав и шлюзов тамошние дороги запутаны и переплетены, как пряжа ведьмы. Среди бела дня можно заблудиться!
– Эти канавы вырыты для осушения, – вставил Хобден. – Когда я ухаживал за своей старухой, всюду зеленели камыши. Эх-ма! Камыши зеленели, и Болотный Командир разгуливал по округе без троп и дорог – свободно, как туман.
– Кто это – Болотный Командир? – спросил Дан.
– Тот, кто насылает лихорадку. Стоит ему разок хлопнуть тебя по плечу – и ты весь начинаешь трястись. Я это испытал. Но осушение покончило с лихорадкой. Оттого и говорят, что Болотный Командир сломал себе шею в канаве. А какое там раздолье для пчел и для уток!
– И для сказок, – подхватил Том. – Люди, то есть Те, Что Из Плоти И Крови, жили там с Незапамятных Времен. Но и эльфанты тоже испокон веков возлюбили эти места больше всех остальных в Старой Англии. Так говорят жители Болот, а им можно верить. Они там гуляют по ночам, что-нибудь маклача или пряча, с тех самых пор, как шерсть появилась на спинах овечьих. Так вот, они говорят, что эльфантов в их краях всегда было полным-полно. Что твоих кроликов. Они танцевали на пустынных дорогах среди бела дня; они мерцали своими зелеными фонариками вдоль канав, шныряя туда-сюда, как заправские контрабандисты. А порой они запирали церковь в воскресный день, чтобы пастор с дьячком не могли войти.
– Это могли быть и контрабандисты, спрятавшие там коньяк и кружева, чтобы со временем вывезти их подальше, – предположил Хобден.
– Держу пари, твоя жена не согласилась бы с таким объяснением. Ни за что – если она и впрямь была из Уитгифтов. В общем, недурно жилось эльфантам в Болотном Краю, пока папаша королевы Бет не ввел свою Реформацию.
– Это что-то вроде Парламентского Акта? – спросил Хобден.
– Вроде. В Англии ничего не делается без Акта, Иска и Ордера. Был издан Акт, и папаша королевы Бет что-то такое неподходящее сотворил с приходскими церквами. Выпотрошил их или что-то в этом духе. Некоторые в Англии приняли его сторону, другие заартачились; и все это кончилось великим раздрызгом и раздором, когда люди сжигали друг друга на кострах, попеременно – смотря по тому, чья брала верх. Это привело в ужас эльфантов: ведь согласие между людьми – их пища, а раздор – яд.
– То же самое с пчелами, – сказал Пчелка. – Пчелы улетят, если в доме разлад.
– Точно, – подтвердил Том. – Эта Реформация напугала эльфантов, как жнец, доканчивающий последний ряд пшеницы, спрятавшихся там кроликов. Они собрались отовсюду в Болотный Край и решили: «Так или этак, а надо убираться отсюда, ибо доброй Старой Англии конец, и с нами поступят так же, как с иконами».
– И они все так решили? – спросил Хобден.
– Почти все, кроме одного, которого звали Робином, если вы слыхали о таком. Чего тут смешного? – обернулся он к Дану. – Тревоги эльфантов не вразумили Робина – уж больно он прикипел к здешнему народу. Да и никогда не согласился бы он покинуть старушку Англию. Оттого и послали его к людям просить о помощи. Но Те, Что Из Плоти И Крови, были слишком поглощены своими заботами, и Робин не мог до них достучаться. Им казалось, что это шум прибоя гудит над болотом.
– Так чего вам – то есть эльфам – то есть эльфантам – чего им было нужно от людей?
– Лодки, конечно. Их крылышкам (хотя они и покрепче стрекозиных) не под силу перелететь через Пролив. Требовалась лодка с командой, чтобы переправить их во Францию, где пока еще никто не покушался на иконы. Они больше не могли выносить ни сурового звона Кентерберийских колоколов, возвещавших о сожжении все новых и новых несчастных жертв, ни королевских гонцов, развозивших по всей стране приказы срывать образа и иконы. Но и найти лодку с командой, чтобы покинуть страну, они тоже не могли без Воли и Согласия Тех, Что Из Плоти И Крови; а люди спешили по своим делам, не замечая, что Болотный Край просто кишит эльфантами со всей Англии, старающимися достучаться до них и поведать о своей нужде и печали… Не знаю, слыхали ль вы, что эльфанты – вроде как цыплята?
– Моя старуха не раз говорила об этом.

Понравилась сказка? - Поделись с друзьями!