Сказка о заколдованном дереве

1 1 1 1 1 Рейтинг 3.67 [3 Голоса (ов)]

Сказка о заколдованном дереве


Сказка о заколдованном дереве

Давненько уж это было — тысячи две лет тому назад. Жил да был на свете богатый человек, и жена у него была красивая и богобоязненная, и любили они друг друга сердечно, а детей у них не было. Очень им хотелось иметь детей, и жена молилась об этом день и ночь, но детей все же не было и не было…
Перед их домом был двор; среди того двора росло ветвистое дерево, и под тем деревом однажды зимой стояла жена и срезала ножом кожуру с яблока. Срезала, да и порезала себе ножом пальчик, так что кровь закапала на снег.
— Ах! — воскликнула жена и глубоко вздохнула, взглянув на капли крови. — Вот если бы у меня было такое дитятко: как кровь румяное да как снег белое!
И как только она это выговорила, у нее вдруг так полегчало на душе, как будто ее желанию суждено было действительно сбыться, и она пошла домой совсем утешенная.

Сказка о заколдованном дереве

Прошло с той поры около года. Жена все недомогала и, жалуясь на свое здоровье, не раз говаривала мужу: «Если я умру, похорони меня под тем деревом, что растет у нас посреди двора».
В конце года жена родила сына, белого, как снег, и румяного, как кровь. Увидев его, она так обрадовалась, что с радости и умерла. Муж похоронил жену по ее желанию под тем деревом, что росло посреди двора, и очень ее оплакивал. Немного времени спустя он стал уже меньше по ней плакать, а там и совсем перестал; а еще сколько-то времени спустя взял себе в дом другую жену.
От второй жены родилась дочка, а от первой жены остался хорошенький сынок, румяный, как кровь, и белый, как снег.
Когда мачеха смотрела на свою дочку, она казалась ей милым дитятком, а как взглянет, бывало, на своего хорошенького пасынка, у нее так и кольнет в сердце — тотчас придет ей в голову, что он ей поперек дороги стал, и кабы не он, все богатство отца досталось бы ее дочери.
И стала она на своего хорошенького пасынка злиться, и стала его толкать из угла в угол: и тут щипнет, и там щипнет, так что бедное дитя жило в постоянном страхе.
Однажды мачеха пошла в свою светелку, и ее хорошенькая дочка пришла к ней и сказала:
— Матушка, дай мне яблочко.
— Изволь, дитятко, — сказала ей мать и дала ей чудесное яблоко из своего сундука; а у сундука-то крышка была тяжелая-претяжелая, и замок большой, железный, с острыми зубцами.
— Матушка, — сказала хорошенькая девочка, — ты и братцу тоже дашь яблочко?
Это раздосадовало ее мать, однако же она сдержалась и сказала:
— И ему дам, когда он придет из школы.
И как раз в это время она увидела из окошка, что пасынок возвращается домой. Тут ее словно бес под руку толкнул — она отняла у дочки яблоко и сказала:
— И тебе прежде брата не дам.
Швырнула яблоко в сундук и закрыла его крышкой. Когда пасынок вошел в дверь, нечистый наставил ее ласково сказать ему:
— Сыночек! Не хочешь ли получить от меня яблоко?
А сама посмотрела на него искоса.
— Матушка, — сказал мальчик, — что ты это так на меня смотришь? Хорошо, дай мне яблочко!
— Пойдем со мной, — сказала она и открыла крышку сундука. — Вот, выбирай любое.
Стоило мальчику нагнуться над сундуком, как бес толкнул ее под руку — р-раз! — и она захлопнула крышку с такой силой, что голова мальчика отскочила от туловища и упала среди румяных яблок. Тут она перепугалась и стала думать: «Как бы мне вину с себя свалить?» И вот зашла она в свою комнату, вынула из ящика белый платок, опять приставила голову к туловищу, обвязала мертвому пасынку шею так, что ничего не было заметно, и посадила его на стул перед дверьми, а в руку дала ему яблоко.
Немного спустя пришла дочь к матери в кухню и увидела, что мать стоит перед огнем, а перед ней лохань с горячей водой, в которой она что-то полощет.
— Матушка, — сказала дочка, — братец сидит перед дверьми бледный-пребледный и держит в руке яблоко. Я было попросила его, чтобы он дал мне яблочко, но он мне ничего не ответил, и мне стало страшно.
— А ты ступай к нему еще раз, — сказала мать, — и если он тебе ничего не ответит, дай ему по уху.
Дочка и точно пошла и сказала:
— Братец, дай мне яблочко.
Но он ничего не ответил ей. Тогда она ударила его по уху, и голова его свалилась с плеч. Девочка страшно перепугалась, начала плакать и кричать и побежала к матери своей.
— Ах, матушка, я сбила голову моему братцу! — и плакала, и плакала, и не могла утешиться.
— Доченька, — сказала мать, — что ты наделала? Но теперь-то уж замолчи, чтобы никто этого не знал, ведь теперь уж этого не воротишь! Давай разварим его в студень.
И взяла мачеха своего мертвого пасынка, разрубила его на куски, положила его в лохань и разварила в студень. А дочь ее при этом стояла и плакала, и плакала, и все слезы ее падали в лохань, так что даже и соли в студень не понадобилось класть.
Вот вернулся отец домой, сел за стол и спросил:
— А где же мой сын?
А мать принесла на стол большущее блюдо студня, между тем как дочка ее все плакала, и плакала, и никак не могла удержаться от слез.
Отец между тем спросил еще раз:
— Да где же мой сын?
Мачеха ответила:
— Он ушел в гости к своему деду и там хотел на некоторое время остаться.
— Да что ему там делать? Ушел, даже не простился со мной!
— О, ему очень хотелось туда пойти, и он у меня попросил позволения остаться там на эту неделю: его ведь все там ласкают.
— А все же, — сказал отец, — мне очень жаль, что он не простился со мной.
С этими словами он принялся за еду и сказал дочке:
— Что ты плачешь? Ведь братец-то твой вернется же! — потом, обратившись к жене, добавил: — Жена! Какое ты мне подала вкусное блюдо! Подбавь-ка еще!

Сказка о заколдованном дереве

И чем более он ел, тем более хотелось ему еще и еще, и он все приговаривал: «Подкладывай больше, пусть ничего на блюде не останется!» И все-то ел, ел, а косточки все под стол метал — и наконец съел все дочиста. А его дочка достала из комода свой лучший шелковый платочек, сложила в него из-под стола все косточки и хрящики и понесла вон из дома, обливаясь горькими слезами. Выйдя на середину двора, она положила косточки в платочке под дерево, что там росло, на зеленую травочку, и у нее стало легко на сердце, и слезы ее иссякли.
И увидела она, что дерево вдруг зашевелилось — ветви его стали расходиться и сходиться, словно руки у человека, когда он от радости начинает размахивать руками и хлопать в ладоши.
Затем от дерева отделился как бы легкий туман, а среди тумана заблистал огонь, и из этого-то огня вылетела чудная птица, запела чудную песенку и высоко-высоко поднялась в воздух.

Сказка о заколдованном дереве

Когда же она совсем исчезла из виду, тогда и ветви на дереве перестали двигаться, и платок с косточками, что лежал под деревом, пропал бесследно.
А у сестрицы на душе стало так легко и приятно, как если бы братец ее был еще в живых. И она вернулась домой веселая, села за стол и стала есть.
Птица полетела, затем села на дом золотых дел мастера и стала петь свою песенку:
Меня мачеха убила,
Мой отец меня же съел.
Моя милая сестричка
Мои косточки собрала,
Во платочек их связала
И под деревцем сложила.
Чивик, чивик! Что я за славная птичка!
Мастер сидел в своей мастерской и делал золотую цепь, когда услышал птичку, которая пела на крыше дома, и песенка показалась ему удивительной.
Он поднялся со своего места и, спускаясь сверху вниз, потерял одну туфлю. Так он и на середину улицы вышел в одной туфле и в одном носке, опоясанный фартуком, с золотой цепью в одной руке, с клещами в другой…
А солнце так и светило на улице! Вот он и стал как вкопанный и давай смотреть на птичку.
— Птичка, — сказал он, — как ты славно поешь! Спой-ка мне еще раз свою песенку!
— Нет, — ответила птичка, — я дважды даром петь не стану. Дай мне эту золотую цепочку, тогда я тебе еще раз спою мою песенку.
— Вот, на тебе золотую цепь, только спой мне еще раз.
Тогда подлетела птичка, взяла золотую цепь в правую лапку, села напротив мастера и запела:
Меня мачеха убила,
Мой отец меня же съел.
Моя милая сестричка
Мои косточки собрала,
Во платочек их связала
И под деревцем сложила.
Чивик, чивик! Что я за славная птичка!
Оттуда полетела птичка к башмачнику, присела к нему на крышу и запела:
Меня мачеха убила,
Мой отец меня же съел.
Моя милая сестричка
Мои косточки собрала,
Во платочек их связала
И под деревцем сложила.
Чивик, чивик! Что я за славная птичка!
Башмачник услышал песенку, выбежал из дома в одном жилете и стал смотреть на крышу, прикрывая ладонью глаза от солнца.
— Птичка, — сказал он, — да как же ты славно поешь!
Потом башмачник позвал жену, и дочь свою, и других детей, и подмастерьев, и работников, и служанку — все вышли на улицу посмотреть на птицу и любовались ею.
Птичка была и точно красивая: перышки на ней были красные и зеленые, а около шейки — словно чистое золото, глазки же у нее блистали как звездочки.
— Птичка, — попросил башмачник, — спой мне свою песенку еще раз.
— Нет, — сказала птичка, — дважды я не пою даром. Подари мне что-нибудь.
— Жена, — приказал башмачник, — ступай ко мне в мастерскую: там стоит у меня пара совсем готовых красных башмаков, принеси их мне сюда.
Жена пошла и принесла башмаки.
— Вот тебе, птичка! — сказал башмачник. — Ну, а теперь спой мне свою песенку.
Птичка слетела, взяла у него башмаки в левую лапку, потом опять взлетела на крышу и запела:
Меня мачеха убила,
Мой отец меня же съел.
Моя милая сестричка
Мои косточки собрала,
Во платочек их связала
И под деревцем сложила.
Чивик, чивик! Что я за славная птичка!
Пропев песенку, птичка полетела дальше: цепочку она держала в когтях правой лапки, а башмаки — в когтях левой лапки, и прилетела она прямо на мельницу, которая работала на полном ходу и постукивала так: плики-пляки, плики-пляки, плики-пляки.

Понравилась сказка? - Поделись с друзьями!

 

 

 

 

 

 

Система Orphus