Подарки фей - Страница 10

1 1 1 1 1 Рейтинг 4.19 [16 Голоса (ов)]

Однажды, в душный и жаркий день, когда плавился толь на крыше и запах от него шел, как от только что просмоленного корабля, Дан, в одной рубашке, скоблил форштевень своей новой шхуны, а мистер Спрингетт толковал о построенных им домах, складах и амбарах. Казалось, он не забыл ни одного камня, ни одной дощечки, которые ему доводилось держать в руках, ни одного человека, с которым имел дело. Сейчас он с гордостью рассказывал о здании деревенского клуба на главной улице, достроенном несколько недель назад.
– И я не побоюсь вам сказать, мастер Дан, что этот клуб останется моей лебединой песней на этой грешной земле. Я не заработал на нем и десяти фунтов – да что там, и пяти фунтов не заработал! Но зато мое имя вырезано в камне на фундаменте: «Строитель Ральф Спрингетт», а камень этот покоится на четырех футах доброго бетона. Чтоб мне в гробу перевернуться, если он сдвинется хоть на полдюйма за тысячу лет! Я так и сказал архитектору из Лондона, когда тот приехал принимать работу.
– А он что? – спросил Дан, полируя борт шхуны наждачной бумагой.
– Да ничего. Для него наш клуб – пустяковый заказ, мелочь. А для меня совсем другое дело – ведь это мое имя останется там увековеченным в камне… Теперь возьмите круглый напильник, вон тот, поменьше… Кто это там? – Мистер Спрингетт всем телом повернулся в кресле.
Высокая груда досок в середине сарая, загремев, рассыпалась, и взъерошенная голова Гэла Чертежника (Дан его сразу узнал) показалась на свет.
– Это вы, сэр, строитель деревенского Холла? – спросил он у мистера Спрингетта.
– Он самый, – последовал ответ. – Но если вы ищете работу…
Гэл засмеялся.
– Нет, клянусь чертежной линейкой! – сказал он. – Но ваш Холл так на славу сработан, что, будучи сам из здешних мест, да вдобавок кое-что смысля в этих делах, я взял на себя смелость засвидетельствовать свое братское почтение строителю.
– Гм! – Мистер Спрингетт приосанился. – Раз так, давай испытаем, что ты за строитель.
Он задал Гэлу несколько каверзных вопросов, и ответы, должно быть, его удовлетворили, ибо он предложил Гэлу присесть. Гэл двинулся вбок, держась за грудой досок так, что только голова была видна, и пристроился наконец на козлах, в темном углу сарая. Не обращая никакого внимания на Дана, он продолжал беседовать с мистером Спрингеттом о кирпиче, цементе, стекле и тому подобных вещах. Старик, судя по всему, был очень доволен – он поглаживал свою седую бороду и важно попыхивал трубкой. Они, казалось, во всем были согласны между собой, но когда взрослые согласны, они перебивают друг друга не меньше, чем когда ссорятся. Гэл сделал какое-то замечание о ремесленниках.
– Вот это самое я всегда и говорю! – воскликнул мистер Спрингетт. – Если человек умеет делать только что-то одно, он почти такой же болван, как и полный неумеха. В том-то и ошибка профсоюзов!
– Вот именно! – Гэл звонко хлопнул себя по ноге, обтянутой тесным трико. – Сколько я настрадался в свое время от этих самых гильдий! Или как вы их там зовете – профсоюзы? Как они любят болтать о секретах своего ремесла! А что толку?
– Толку мало! Это ты попал в самую точку, – подтвердил мистер Спрингетт, ногтем большого пальца приминая табак в трубке.
– Возьмем резьбу по дереву, – продолжал Гэл. Нагнувшись, он достал из-за досок деревянный молоток, а другую руку требовательным жестом протянул к мистеру Спрингетту. Тот, не говоря ни слова, передал ему стамеску. – Ну да! Если у вас есть молоток, стамеска и образец узора – ради Бога, берите инструмент и принимайтесь за дело! А секретам резьбы вы скоро научитесь на собственных мозолях!
Тук-тук-тук! – заходил молоток по стамеске, и из-под ее острия завилась длинная, красивая стружка. Мистер Спрингетт следил за ним во все глаза.
– Суть всех ремесел одна, – рассуждал Гэл. – И ждать, пока другой человек доведет до конца вашу работу…
– …Не имеет смысла, – вклинился мистер Спрингетт. – Вот что я всегда говорю этому мальчугану, – он кивнул на Дана, – то же самое я сказал, когда поставил новое мельничное колесо Брюстеру в тысяча восемьсот семьдесят втором. Хоть раньше мне не доводилось этим заниматься, но не вызывать же из-за такой ерунды человека из Лондона. Да к тому же это разделение труда съедает весь заработок.
Гэл рассмеялся так звонко и заразительно, что мистер Спрингетт и Дан тоже не удержались от смеха.
– А ты работать умеешь, как я погляжу, – сказал мистер Спрингетт, – честное слово, если ты хоть немножко похож на меня, не диво, что тебе вставляли палки в колеса эти, как ты сказал – гильдии? А по-нашему, профсоюзы.
– Что там говорить! – Гэл показал на белый шрам у себя на щеке. – Вот что я получил на память от десятника строителей на башне Святой Магдалины, потому что, видите ли, я осмелился резать по камню без его разрешения. Мне сказали, что камень случайно соскользнул с карниза.
– Знаем мы эти случайности! И ничего нельзя доказать. Не одни только камни начинают соскальзывать, – проворчал мистер Спрингетт.
А Гэл продолжал:
– Видал я, как доска на лесах треснула и сбросила слишком умного работягу с высоты в тридцать футов на холодный пол собора. А еще веревка может порваться…
– Несчастный случай, как же! А иногда известь летит в глаза без всякого ветра, – сказал мистер Спрингетт. – И все шито-крыто…
– Кто же это все устраивает? – спросил Дан, распрямляя спину, и перевернул шхуну на верстаке другим бортом к себе.
– Те, кому невмоготу смотреть, когда другие работают лучше, – проворчал мистер Спрингетт. – Не зажимайте ее так сильно в тисках, мастер Дан. Подложите туда кусок тряпки, чтобы не повредить корпуса. Больше того, – повернулся он к Гэлу, – если кто-то точит на вас зуб, эти профсоюзы прямо-таки поощряют его выместить на вас злобу.
– Так оно и есть, – согласился Гэл.
– Эти мерзавцы просто так от вас не отвяжутся. Знавал я одного штукатура в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. Он был француз – не приведи Господь такого врага!
– То же самое у меня. Только мой враг был итальянцем, его звали Бенедетто. Мы встретились в Оксфорде, в башне Святой Магдалины, когда я осваивал там свое ремесло – вернее сказать, ремёсла. Парень был не приведи Господь, как ты сказал; и все же в конце концов он сделался моим закадычным другом, – закончил Гэл, откладывая молоток и усаживаясь поудобнее.
– Чем он занимался? Штукатурил? – поинтересовался мистер Спрингетт.
– В некотором роде. Он делал фрески – так мы это называем. Расписывал стены по мокрой штукатурке. Врать не буду, рука у него в рисовании была опытная. Бывало, разгладит своим мастерком свежеоштукатуренную стену и давай покрывать ее из конца в конец фигурами святых и деревьями с подстриженными верхушками, да так быстро – будто ткач разворачивает перед вами свое полотно. Да, Бенедетто был хороший мастер, только душой скуповат – все дрожал над своими секретами красок и растворов, хоть никаких там особенных хитростей не было. Один у него был разговор – как Том, Дик или Гарри украл у него какой-нибудь секрет ремесла.
– Знаю я таких людей, – молвил мистер Спрингетт. – С ними нелегко ладить, и вдобавок это, как правило, закоренелые лодыри.
– Верно. Даже его сородичи, итальянцы, посмеивались над тем, как ревностно он охраняет свои тайны. Распря наша началась очень давно. Я был еще юнцом. Может, и не надо было выкладывать ему все, что я думал о его работе.
– Еще бы! – покачал головой мистер Спрингетт. – Такие люди этого не прощают.
– Особенно Бенедетто. Боже, как он меня возненавидел! Мне приходилось смотреть во все глаза, когда я работал на верхотуре. К счастью, он вскоре повздорил с десятником, и ему пришлось уйти из Святой Магдалины с гордым видом и с красками под мышкой. Но уж если вы обзавелись врагом… – Гэл сделал паузу.
– Так просто вы от него не отделаетесь, это точно, – закончил мистер Спрингетт. – Извините, сэр. – Он высунулся из окна и закричал на возчика, перегрузившего телегу с кирпичами:
– И чего ты добился, нагрузив такую кучу? Сбрось по крайней мере сто штук – упряжка не увезет столько! Сбрось, я тебе говорю, и сделай вторую ездку! Извините, сэр. Так что вы говорили?..
– Я говорил о том, что еще до конца года мне пришлось поехать в Бери – укреплять свинцовую раму в восточном окне аббатства.
– Вот этого мне никогда не доводилось делать. Но помню, были мы на экскурсии в Чичестере в тысяча восемьсот семьдесят девятом, и видел я там, как делаются свинцовые витражи. Оторваться нельзя, какая красота! Так все время стоял и глазел. Лишь два стаканчика и пропустил за весь день.
Гэл улыбнулся.
– Ну и конечно, в Бери я встретил своего врага, Бенедетто. Он расписывал южную стену трапезной, сюжет был важный, злоключения Ионы.
– А, знаю! Иона во чреве кита. Не доводилось мне бывать в Бери. Где вы только не работали! – сказал мистер Спрингетт, не отрывая глаз от грузчика во дворе.
– Да, это был Иона, но не во чреве кита, а под вьющимся растением. Бенедетто изобразил этакого сварливого старца в плаще под засохшим деревом. Это мертвое древо вышло у него как живое. Но полуголого юродивого старика под жарким солнцем, беснующегося оттого, что его мрачное пророчество не сбылось, и уже слышащего, как ребятишки из Ниневии бегут дразнить и срамить его, – такого Иону Бенедетто, конечно, не написал.
– Лучше бы он нарисовал кита, – заметил мистер Спрингетт.
– Он бы и кита испортил. И вот представьте себе, Бенедетто снимает мокрую ткань со стены и показывает мне свою фреску. Но я ведь тоже как-никак мастер, правда?
«Неплохо, – сказал я, – но только все поверху, как штукатурка».
«Что?» – прошептал он, опешив.

Понравилась сказка? - Поделись с друзьями!

 

 

Система Orphus

 

 

 

 

 

Система Orphus