Сказочное наказание - Ногейл Б. - Станда объясняется со мной

1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 [3 Голоса (ов)]

Сказочное наказание (повесть)


12. Станда объясняется со мной

Утро началось необычно. Алена выдернула меня за руку из графской постели и зашептала:
— А тут еще один реставратор объявился! Говорит, его послал профессор!
Я протер глаза, и все мне показалось совершенно логично.
— Ну да, значит, это третий из их группы, — произнес я, натягивая самое необходимое из одежды.
— Как третий? — удивилась Быстроножка.
— Ротмистр говорил о трех жуликах, которые крадут картины, разве не так? — произнес я с глубочайшей убежденностью, меж тем как Алена по-прежнему смотрела на меня несколько неуверенно.
— Ты думаешь, что реставраторша входит в воровскую шайку? А кто еще?
Этот вопрос разогнал мой сон окончательно. Ну конечно, Алена даже предположить не может, что произошло этой ночью, сказал я сам себе и только махнул рукой, как человек, которому много чего известно:
— Все узнаешь, не беспокойся.
На дворе, неподалеку от лестницы, стоял Станда, а напротив него какой-то широкоплечий мужчина, по возрасту да и фигурой напоминавший моего отца. Его, по-видимому, совсем не интересовало, как он одет, казалось, он собрался на воскресник: сунул ноги в кеды, натянул старые полотняные брюки и выцветшую гимнастерку, на плечи набросил коричневатую потертую куртку. Рюкзак, лежавший около ног, тоже служил ему не первый год.
Станда, скорее всего, не мог решить, как ему поступать: тотчас нокаутировать нежданного гостя и запереть где-нибудь в каморке или сразу, без разговоров, отвести в отделение. Тонда и Мишка прислонились к чугунной решетке ворот, вид у них был неприступный и выражал решимость. Очевидно, они исполняли данный им приказ. Ивана держалась за раму двери бокового входа, сжимая в руке большой кухонный нож. Человек, выдававший себя за реставратора, наверное, почувствовал, что его визит не вызвал ни малейшего восторга, и схватился за рюкзак.
— Если вы не хотите меня принять, то так и скажите, — произнес он глубоким, даже красивым басом. — Мне велено идти в Винтицкий замок, я и пошел. Не мог же я знать, кстати это или некстати, в конце концов, я не отдыхать приехал, а работать.
— Да, разумеется, — кивал Станда и уже в который раз развернул сложенный лист бумаги. — Вы говорите, что вас сюда послал профессор Никодим?
— Он сам лично разговаривал со мной по телефону, — раздраженно ответил мужчина. — У профессора какое-то совещание в Берлине, и он там задержится. Мне нужно было взять ключи от замка у него дома, но я не застал его экономку. — Рассердившись, новый реставратор повысил голос: — Не лучше ли все это записать на магнитофон, чтоб мне не пришлось повторять в четвертый раз?
— Будьте добры, уважаемый товарищ, имейте терпение, я не имею права пускать в замок всех, кому заблагорассудится, — холодно ответил Станда и повернулся. В дверях он увидел меня и, втолкнув обратно в коридор, прошептал: — Беги наверх и зови сюда эту художницу…
— Но… — попытался было возразить я.
— Не теряй времени и — бегом марш! — непривычно резко приказал Станда.
Но я отказался выполнять его приказ.
— Чего мне бежать, если там никого нет? Реставраторша ночью исчезла.
Станда пронзил меня взглядом. Притянув к себе, уцепился за пояс брюк согнутым указательным пальцем и не сводил с меня глаз.
— Как исчезла? Ты видел, что она убежала?
Я кивнул, покосившись на его волосатые руки.
— А почему не разбудил меня? Нет, я с тобой поговорю, поговорю, ты… ты… — Он не докончил. Оттолкнув меня, кивнул испуганной Аленке: — Передай Иване, пусть садится на мотоцикл и едет к Еничеку. А этого парня я чем-нибудь отвлеку.
Быстроножка выскочила во двор, а Станда бросил косой взгляд на меня.
— Беги наверх и посмотри, не осталось ли чего после этой реставраторши. Живенько приберись, я сейчас приведу его туда.
Я взмыл вверх по лестнице и поспешил в комнату, где после пана Гильфе, обретавшегося там без прописки, обитали самые удивительные жильцы. В комнате была образцовая чистота. Постель застелена как дома, после маминой уборки, на столе только кипятильник и чистый кувшин, на полу ни пылинки. В шкафу рабочий халат профессора, под окном — его огромный чемодан. Кроме картин, ровным рядом стоявших у стены, комната ничем не отличалась от других.
В коридоре раздались шаги, послышались негромкие слова, и Станда распахнул двери.
— Пожалуйста, — пригласил он мужчину с потертым рюкзаком.
— Профессор оставил здесь чемодан и халат, — сказал я, взглянув на Станду. — Все остальное в порядке.
— Действительно, — посетитель с благодарностью кивнул мне головой. — Порядок здесь образцовый, поздравляю.
Станда показал на ряд прислоненных к стене картин.
— Вот эта живопись. Я думаю, вам лучше всего будет сейчас же осмотреть их, чтобы разом покончить со всеми формальностями. Вот реестр профессора Никодима, вполне достаточно подвести под ним черту и расписаться.
— С удовольствием, — произнес реставратор глубоким басом. Станда развернул инвентарный лист на столе. Но прежде чем приступить к пересчету картин, Станда сказал, обращаясь ко мне:
— Ты можешь быть свободен.
Уходить мне совсем не хотелось, я охотно подождал бы, когда Станда обнаружит, что одной картины уже нет. Но Станда не пожелал доставить мне это удовольствие.
— Ну, ну, беги! — Взяв меня за плечи, он подвел меня к двери и вытолкнул в коридор. — И советую подольше не попадаться мне на глаза, — прошипел он.
Я медленно спускался на первый этаж и про себя злорадствовал: «Ничего, тебе еще придется меня послушать, когда обнаружится, что одной картины нет».

13. Быстроножка рыдает в чулане

Алена вся извелась, дожидаясь меня перед замком.
— Ну что? — бросилась она мне навстречу.
— Да ничего, — ответил я, но холодность Станды все еще не давала мне покоя. — Там они, наверху.
От ворот донесся голос Тонды:
— Да не бойтесь вы ничего, у нас тут еще Крошка есть. Только крикни, и пес вцепится этому мошеннику в ногу.
Мишка молча выплюнул жвачку в дорожную пыль, и все мы с состраданием посмотрели на Толстую торпеду. Она лежала в траве, как туго набитая колбаса, и дрыхла. Что ей еще оставалось?
— С чего это Станда на тебя взъелся? — выпытывала Алена. — Ты правда знал, что художница смылась?
— Разве я виноват, что проснулся ночью именно в тот момент, когда эта тетка драпала из замка? Подними я шум, она удрала бы и затаилась. А так я хоть к ее сообщнику дорогу узнал. К тому же я знаю, где картина, которую она украла.
— Боже милостивый! — ужаснулась Алена. — А Станде об этом известно?
Я отрицательно покачал головой.
— Он выгнал меня и велел на глаза ему не попадаться.
— Какая-то у вас с ним нынче напряженка, — подвела итог Алена, а Ивана, садившаяся в это время на свою «двухсотпятидесятку», крикнула нам:
— Что это вы там промеж себя шушукаетесь?
Мишка с Тондой навострили уши. И если бы не приказ Станды, запретившего им покидать пост у главных ворот, они давно бы уже присоединились к разговору. Но я решил никого больше не извещать о своей размолвке с Большим начальником. Мы с Аленой обошли вокруг замка и расположились под кустом сирени недалеко от ограды.
— Теперь, наверное, Станда бросился на поиски картины под номером тридцать два, — заметил я, не испытывая уже никакой радости от своей осведомленности.
Я рассказал Быстроножке, как все произошло. Она подтвердила мои опасения:
— Конечно, Станда тебе этого не простит, ты ведь выслеживал ее на свой страх и риск. А главное, ты сегодня с утра не доложил ему о краже.
Я молчал. При мысли о том, что меня ждет под самый конец нашего пребывания в замке, всякая охота говорить пропала.
— Только бы нам удалось картину обратно заполучить! — рассуждала Алена. — Наверное, Станде больше всего неприятно, как он перед ротмистром осрамился. Мы ведь всегда вовремя раскрывали разные безобразия, а теперь, когда Еничек нас заранее предупредил воровка сбежала у нас прямо из-под носа.
— Ты думаешь, что…
— Семь бед — один ответ… Если ты знаешь, куда они спрятали картину, не попробовать ли для разнообразия выкрасть ее обратно? — предложила Алена.
Я встал и не колеблясь побежал к ограде замка.
— Рискнем!
Я подсадил Алену на стену, забрался вслед за ней по ветвям, и вскоре мы неслись по лесной тропинке к даче министерского шофера. Мы были примерно на полпути к цели, когда из лесной чащи послышался тихий свист. Словно по команде, мы плюхнулись на землю.
Свистевшим грибником был не кто иной, как водитель «Татры-603», что на прошлой неделе привезла нам профессора Никодима. К счастью, он удалялся в глубь леса. Как только его рулады стихли вдали, мы оставили укрытие и помчались дальше. Теперь перед нами стояли две задачи: как можно быстрее добраться до дачи и каким-то образом в нее проникнуть.
Казалось, все получается так, как мы задумали. Окошко комнаты, из которого ночью высунулся владелец домика, встречая бессовестную художницу, было распахнуто настежь.
Перепрыгнув через заборчик, короткими перебежками мы добрались до окна. Кругом стояла прямо-таки торжественная тишина, поэтому мы не спеша выпрямились и заглянули в комнату.
— Я сейчас влезу, — шепотом сказала Алена. — А ты карауль и, если что, лай по-собачьи.
— Идет, — согласился я. Собачьему тявканью я подражал мастерски. — Главное, ищи картину в узкой раме. Может, ее еще не развернули и она так и стоит перевязанная веревкой.
— Ясно, — кивнула Алена и с моей помощью взобралась на подоконник. Немножко побродив по комнате, она высунулась из окна: — Здесь ничего похожего нет, пойду посмотрю в доме.
Дверь со страшным визгом открылась, и Алена исчезла. Я оглядел местность вокруг дачи — казалось, все спокойно. Нигде ни души, как сказала бы моя мать. Но вдруг…
— Попалась, воровка! — загремел в доме мощный голос, и застигнутая врасплох Быстроножка вскрикнула.
— Теперь, значит, в домах промышляешь, дрянь ты эдакая! — выругался кто-то и внезапно перешел на визг: — А-а-а-й, паршивка, так ты кусаться и царапаться! Ах ты воровка!..
— Сами вы воры! — вопила Алена. — Отдавайте украденную картину, разбойники! А-а-а-а, больно…
Вдруг голос ее стал тише, но все-таки я расслышал:
— Лойза-а-а, беги за Стандой, меня в чулане заперли, беги, Лойза-а-а…
Из дома донесся топот, и какой-то человек ринулся прямо на меня.
Я бросился к лесу, но, как только меня прикрыли деревья, от хижины раздался выстрел из дробовика, обрушивший на меня дождь сосновых иголок.
— Шайка хулиганов, воровской сброд! — неслось мне вслед.
Я мчался в замок. Если бы кто-нибудь засек время, наверняка мне бы засчитали мировой рекорд по бегу на средние дистанции среди школьников.