Мышонок по имени Вольф - Страница 3

1 1 1 1 1 Рейтинг 4.63 [8 Голоса (ов)]

Мышонок по имени Вольф (сказка Дика Кинга-Смита)



— Вот так! — сказала она, когда кончила играть и пропела песенку несколько раз. — Теперь это должно было засесть у тебя в головке, мышонок. Я хочу сказать, засела мелодия, не слова. — И миссис Ханиби поднялась с табурета и улыбнулась — таким смехотворным ей показалось предположение, что мышь способна подобрать к музыке слова.
Но именно этим и занимался всё это время Вольф.
— Весёлая мелодия, правда, мамочка? — сказал он, как только хозяйка ушла из гостиной.
— Она и вполовину не так хорошо поёт, как ты, родной, — отозвалась Мэри. — Да и слов не понять.
— Я их для тебя придумаю, — пообещал Вольф.
Вечером, когда миссис Ханиби сидела за фортепьяно, она опять услыхала тот же голосок, только слегка приглушённый, так как он шёл из глубины норки. Она, конечно, не могла понять слов, которые сочинил Вольф и теперь демонстрировал матери. Слова были такие:
Весёлые друзья —Мышонок по имени Вольф
Мама-мышь и я!
Слушайте, пою
Песенку свою!
Мы знакомству рады,
Можете поверить,
Вольфганг Амадеус
И мама-мышка Мэри!
Весёлые друзья —
Мама-мышь и я!
Слушайте, пою
Песенку свою!
Вольф кончил петь, и вдруг его напугали какие-то резкие звуки. Осторожно выглянув из норы, он увидел, что хозяйка сидит на табурете за роялем и громко хлопает в ладоши.
— Браво, мышка! — сказала она. — Ты поёшь вдвое лучше меня. Вылез бы ты оттуда и залез на рояль — я б тебе могла аккомпанировать.
«Глупая старуха, — продолжала она про себя. — Аккомпанировать поющей мышке! Просто бред какой-то! Но ведь и поющая мышь тоже бред, а между тем мышка поёт — и прекрасно поёт. Одно ясно. Я должна с ней подружиться. Или скорее с ним. Почему-то мне кажется, что это он. А другая мышь, побольше, по-моему, его мама. Ну и каким же образом лучше всего подружиться с мышью? Ну конечно же, с помощью еды! Но какой именно?»
И тут миссис Ханиби вспомнила, что где-то слыхала, будто мыши больше всего любят шоколад (кстати, как и она сама). Миссис Ханиби встала и пошла через всю гостиную к небольшому столику. На нём стояла жестяная коробка, в которой она держала конфеты. Оттуда она достала пакетик с шоколадками, одну вынула, а остальные положила обратно в жестянку и закрыла крышку. Потом подошла к роялю и, чтобы не нагибаться, аккуратно уронила шоколадку рядом с левой передней ножкой рояля. После чего ушла из комнаты и затворила за собой дверь. Но прежде чем лечь спать, миссис Ханиби не утерпела и опять зашла в гостиную. «Вряд ли они уже съели шоколадку, — подумала она. — Скорее всего нет».
Она повернула выключатель и взглянула, на месте ли шоколадка. Шоколадки не было.
— Вот и молодец! — сказала миссис Ханиби тихонько. — И ещё получишь, если вылезешь наружу и споёшь для меня.

Глава седьмая
НАГРАДА

«Лучшие замыслы мышей и людей», как выразился поэт Роберт Бёрнс, исполнить удаётся не всегда. Но, быть может, это касается только мужчин, а с женщинами получается по-другому. Во всяком случае, замысел миссис Ханиби подружиться с поющим мышонком всё больше походил на реальность.
На следующий день после первой шоколадки она, прежде чем предаться утреннему музицированию, проиграла первые такты мелодии из мюзикла «Оливер», а именно «Похлёбка, желанная похлёбка». Уголком глаза она заметила, как из дыры за плинтусом выскочил мышонок, молниеносно схватил шоколадку и юркнул назад в норку.
— Посмотри-ка, мамочка, — сказал он, кладя добычу перед матерью. — Опять вкусненькое.
Только что проснувшаяся Мэри прислушалась к звукам музыки, доносившимся сверху.
— Вольфганг Амадей! — сказала она. — Неужели ты хочешь сказать, что ты просто вышел наружу и взял это, когда хозяйка сидела и играла?
— Не сердись, мамочка, — попросил Вольф. — Она хорошая, я в этом уверен. Наверное, она к нам расположена, иначе не угощала бы таким лакомством.
— А вдруг это какая-то хитрость, — проворчала Мэри, но кусочек отгрызла.
Миссис Ханиби благоразумно не спешила. Она знала — тут требуется терпение, поэтому она продвигалась медленно, шаг за шагом.
В тот же день вечером, кончив играть, она выложила ещё одну шоколадку, но уже не на пол, а на басовый конец клавиатуры, рядом с последним «ля».
— На этот раз придётся тебе залезть за шоколадкой наверх, мышка, — сказала она.
К ночи шоколадка исчезла.
На следующее утро миссис Ханиби положила лакомство на то же место, села на табурет и заиграла песню «Иди, не страшась ничего». Доиграв до середины, она к удовольствию своему увидела, что мышонок взобрался по ножке рояля и уселся около кусочка шоколада, поглядывая блестящими глазками на музыкантшу. Миссис Ханиби продолжала играть, но теперь на более высоких нотах, чтобы левая рука была подальше от мышонка. Через несколько секунд тот схватил шоколадку и, сбежав по ножке рояля, юркнул за плинтус.
Так всё и шло. День за днём миссис Ханиби заманивала поющую мышь всё дальше — наверх, на клавиатуру. Теперь она играла, не поднимая крышку рояля, и когда мышонок привык брать лакомый кусочек с клавиш, миссис Ханиби принялась класть призы на верх рояля, сперва с левой стороны, но постепенно передвигая их к середине. Пока наконец награда не оказалась над «до» посередине рояля, над самой надписью «Стейнвей и сыновья», то есть прямо перед лицом пианистки.
Хотя к этому времени Вольф вполне привык забирать приз с любого места, уверившись, что хозяйка не сделает ему вреда, он всё же не задерживался на каждом новом месте. Но когда он вдруг оказался так близко к ней и глаза их оказались на одном уровне на расстоянии всего в каких-нибудь полтора фута, он на какую-то минуту застыл на месте, прежде чем взять шоколад, и они мгновение смотрели прямо друг на друга.
— Молодец, мышонок! — сказала миссис Ханиби тихим голосом и заиграла песню Кола Портера «Ты — прямо класс».
И вот наступил последний этап плана миссис Ханиби. После того как Вольф привык появляться дважды в день за наградой и брать её над средним «до» перед самым лицом хозяйки, наступил вечер, когда всё изменилось. Явившись на обычное место, мышонок обнаружил, что его не ждёт сладкая награда. Он опустил глаза вниз и увидел, что хозяйка держит кусочек шоколада пальцами левой руки, а правой тихонько наигрывает «Прекрасную мелодию любви».
Миссис Ханиби заранее обдумывала, какую песню выбрать для такого важного случая. Сперва она хотела сыграть «Три слепые мышки» и «Давайте ж все вместе», но потом решила сыграть песню, которую так мелодично пела мышка, когда миссис Ханиби впервые подняла верх рояля и увидела там мышей.
И вот в наступивших сумерках она стала играть эту песню на самых высоких нотах, слегка помахивая шоколадкой в такт музыке. При этом она не спускала с мышонка глаз, безмолвно внушая ему сделать то, чего ей хотелось. «Спой ради ужина, — думала она, — спой, спой, спой, будь паинькой».
Вольф, сжавшись, сидел неподвижно, тихо, так сказать, словно мышка, слушал мелодию и следил за кругляшом, раскачивающимся у него перед носом.Мышонок по имени Вольф
И вдруг в его маленькой головке что-то словно щёлкнуло.
«Она хочет, чтобы я спел, и тогда я получу ужин, — сказал он себе, — вот что она хочет. Слов я не знаю, но, может, это и не важно». Он дождался, пока музыка смолкла, затем сел на задние лапы, разгладил передние усы, откашлялся и сделал глубокий вдох.
Миссис Ханиби, поняв намёк, опять начала играть правой рукой, и из мышиного ротика полился тот же высокий чистый голосок без малейшей фальши.
— Ла-ла-ла-ла-ла-ла! — распевал Вольф к удовольствию аккомпаниаторши.
Когда песня закончилась, миссис Ханиби медленно и осторожно протянула левую руку к певцу, а тот тоже медленно и осторожно взял награду двумя лапками.

Глава восьмая
НЕПРИЯТНОСТЬ

— Не обманывают ли меня мои уши? — проговорила Мэри, когда Вольф вернулся домой с наградой. — Мне показалось, что ты пел в то же время, когда хозяйка играла?
— Да, мамочка, это было изумительно!
— И близко ты от неё был?
— Очень близко. Я взял шоколадку прямо у неё из руки.
— Как? — заверещала Мэри. — Да ты с ума сошёл!
— Послушай, мамочка. Завтра, когда она придёт играть, я залезу на рояль и буду петь, а я непременно так и сделаю. Не пойдёшь ли ты со мной?
— Вот уж нет! — отозвалась Мэри.
— Ну и что означает твоё «вот уж нет»? — осведомился Вольф. — Похоже, моя мама испугалась. Я-то не боюсь, а вот ты боишься.
Мэри сверкнула глазами.
— Вольфганг Амадей! — воскликнула она. — Уж не считаешь ли ты меня трусихой?
— Время покажет, — отозвался сын.
И время — следующее утро — показало. К удивлению миссис Ханиби, на рояле появились две мыши! Правда, более крупная мышь явно нервничала, и, когда пианистка подняла руки, готовясь заиграть, вздрогнула. Но как только зазвучали первые такты «Давайте ж все вместе» и мышонок весело запел (если б только миссис Ханиби знала это) «Мы весёлые мыши, мама Мэри и я!», другая мышь (мать, как уже не сомневалась миссис Ханиби) успокоилась и с гордостью слушала пение сына.
Затем пианистка заиграла «Три слепые мышки», а певец запел. Потом миссис Ханиби сделала паузу, и Вольф смог перевести дух.
Утренняя шоколадка, как заметил Вольф, лежала на рояле. Но он не взял её. Он не только хотел спеть ещё, но и хотел выучить новую песню, чтобы произвести впечатление на свою маму. Мышонок испытующе глядел своими бусинками на миссис Ханиби, пытаясь дать ей понять, чего он хочет. «Научи меня новой песенке, — внушал он. — Научи, научи, научи, ну, будь так добра».Мышонок по имени Вольф
И внезапно миссис Ханиби осенило. «Он хочет узнать новую песню, — догадалась она, — полагаю, хочет произвести впечатление на мать. Может быть, и она, раз она здесь, тоже её выучит. Вот было бы замечательно! Они пели бы слаженным дуэтом. Попробую сыграть колыбельную. Они бы могли убаюкивать друг друга». И миссис Ханиби начала очень тихо играть что-то из Шопена в ритме колыбельной.
Спустя какое-то время Вольф начал напевать, а когда она проиграла пьесу три раза, он уже знал её наизусть.
— Очень мило, родной, — одобрила Мэри, когда он пропел всю колыбельную до конца. — Мне нравится эта мелодия, хотя от неё как-то спать хочется.
— А почему бы тебе не попробовать, мамочка? — спросил Вольф, и в ту же минуту миссис Ханиби, которая наблюдала за мамой с сыном, сидевшими голова к голове, так что усы их смешивались, сказала:
— Ну-ка, давай, мышка-мама. Попробуй и ты.
— Я не умею петь, — ответила Мэри сыну.
— Откуда ты знаешь? — возразил Вольф. — Ты же никогда не пробовала.
— Ну давай же, мама, — ободряла её миссис Ханиби. — Начинай, вот так тебе будет удобно.
— Давай, мамочка, — не отставал Вольф.
— Готова? — спросила миссис Ханиби. — Раз, два…
И мышка Мэри открыла рот и издала уйму хриплых нестройных визгов.
— Ох ты, боже мой, — произнесла миссис Ханиби.
— Ох ты, боже мой, — сказал Вольф.
— Я тебе говорила! — рассердилась Мэри. — Тебе, видно, показалось забавным поднять на смех старую мать, Вольфганг Амадей. — И она умчалась.
Вольф поспешил за ней, унося шоколадку, а миссис Ханиби продолжала сидеть, потихоньку наигрывать и петь старую мюзик-холльную песенку:
Ох ты, боже мой,
Что случилось?

Понравилась сказка? - Поделись с друзьями!

 

Система Orphus

 

 

 

 

 

 

 

Система Orphus