Магнус-Супермыш - Страница 4

1 1 1 1 1 Рейтинг 5.00 [1 Голос]

Магнус-Супермыш (сказка Дика Кинга-Смита)



Она глубоко вздохнула.
— По правде сказать, — ответила она, — Магнус — великан.
Впоследствии Маделин не могла вспомнить, какой реакции она ждала после такого признания. Недоверия? Или жалости? Или отвращения? И уж в любом случае не того чудовищного грохота, который устроил кролик, забарабанив задними лапами по деревянному полу клетки, отчего Марк Аврелий взвился в воздух, как будто его подбросило с трамплина.
— Великан! — завопил Роланд. — Совершенно великолепно!
— Великолепно?
— Да, да, разумеется! Гигантизм, у кроликов по крайней мере, считается в высшей степени почётным. Ну как же, одна из наших старейших и наиболее уважаемых пород фламандский великан. Я сам — результат сочетания двух пород великанов: мой отец из лопов, а мать — новозеландская белая. О дорогая моя Маделин, как вы, должно быть, гордитесь им!
Даже обуреваемая тревогой, Маделин ощутила при этих словах какое-то внутреннее тепло, которое, как она быстро поняла, было гордостью. Так, значит, великанов уважают!
— Право, мистер Роланд, до чего вы любезны! — отозвалась она. — Вот погодите, вы его увидите! И такой уж он ласковый! Сами увидите! — Она помолчала, подергивая усами от волнения. — Надеюсь, — добавила она тихо.
Всё это время глаза у Маделин были обращены на кролика, а у Марка — в кормушку. И только глаза Роланда смотрели в сад. И сейчас он вдруг проговорил:
— Скажите, Маделин. Ваш Магнус… размером с крысу?
— Больше.
— С морскую свинку?
— В жизни их не видала.Магнус-Супермыш
— Не хотелось бы пробуждать несбыточные надежды, но в брюссельской капусте мелькнуло какое-то животное размером с морскую свинку мышиной окраски и с длинным хвостом. Я только что его заметил.
Маделин быстро повернулась, Марк оторвался от кормушки, и в заросли брюссельской капусты уставились три пары глаз: чёрные, быстро моргающие, блестящие красные и слезящиеся близорукие. И в самом деле, почти сразу же из огородных зарослей появился Магнус и из его глотки раздался зычный рёв: «Мамочка! Ещё! Ещё! Ещё!»
Наступила напряжённая тишина, а затем в холодном воздухе ясно послышался другой звук. То был скрип клапана кошачьего лаза!

Глава шестая
МАГНУС ПОЛУЧАЕТ ПРОЗВИЩЕ

Когда Магнус справился с последней патентованной пилюлей, которую мать заготовила для него накануне, он первым делом начал, естественно, требовать ещё. Не получив ответа, ибо его родители всё ещё общались с кроликом, он с трудом протиснул своё крупное туловище в соседнее стойло. Там, на верхушке ларя, он разглядел волшебный пакет, и прожорливость заставила Магнуса впервые за свою избалованную жизнь взобраться наверх. Пакет был пуст.
Разочарованный Магнус в ярости изрезал картонный пакет на куски своими острыми как бритва зубами. Потом спрыгнул вниз и в бешенстве бросился в сад; поднятый им ветер сбросил с ларя обрывок картона и плавно опустил на землю. На нём виднелись слова: «Вас удивит прирост в весе».
Сперва Магнус бесцельно метался по саду и, задрав кверху нос, принюхивался, не донесётся ли до него запах пищи. Он нашёл крохотный кусочек жира, упавший с кормушки для птиц, и полусгнившее яблоко прошедшего сезона.
Но больше в саду не было ничего, кроме овощей — яровая капуста, озимые бобы и брюссельская капуста. В капусте он остановился и издал своё привычное громогласное требование.
Заслышав скрип кошачьего лаза, Маделин молниеносно шмыгнула сквозь проволочную сетку внутрь клетки, но тут же её охватило волнение из-за Магнуса.
— Быстро, детка! — закричала она что есть мочи. — Сюда! Сюда! Беги к нам, мы обои в кроличьей клетке.
— Мы оба, — поправил Марк Аврелий.
— А то я сама не знаю, глупый, — раздражённо огрызнулась Маделин. — Надо, чтоб Магнус попал сюда в клетку.
— Каким образом? — осведомился Марк.
— В том, что говорит ваш муж, есть смысл, — заметил Роланд. — Когда видишь вашего сына воочию, начинаешь задумываться о связанных с ним проблемах. А нельзя ли ему найти другое безопасное убежище?
Но прежде чем Маделин успела ответить, из-за угла дома показался кот. Он тут же заметил Магнуса, выгнул спину и насторожил уши. Затем прыгнул в заросли брюссельской капусты.
В клетке возникла паника, дикая суматоха и шум, Роланд забарабанил задними ногами по доскам и стал бешено, но без толку царапать передними проволоку. Одновременно мыши, совершенно обезумев, бомбардировали своего сына противоречивыми советами:
— Беги в свинарник!
— Беги в сарай с инструментами!
— Беги в оранжерею!
— Беги в яму с углём!
— Беги, Магнус! Беги, ради самого чеддера!
И посреди всей этой кутерьмы Магнус продолжал стоять на месте, тупо глядя на всех, оглушённый криками, не подозревая об опасности. И тут всё перекрыл густой голос Роланда:
— Позади тебя, парень! Оглянись назад!
Магнус круто повернулся, и в тот же момент из зарослей, опираясь на согнутые передние лапы, вылез кот. Уши у него были прижаты, кончик некогда укушенного хвоста подрагивал.
Как древние римляне в Колизее взирали на несчастных христиан, ожидающих льва, так трое зрителей, оцепенев, глядели из кроличьей клетки на разыгрывавшуюся перед ними сцену близкой расправы. Хотя в отличие от римлян они вовсе не жаждали гибели беспомощной жертвы, они тоже знали, что именно такой конец неизбежен.Магнус-Супермыш
— Ох, мой бедный сыночек, — прошептала Маделин.
— Навеки, навеки прощай, Магнус! — пробормотал Марк Аврелий.
— Храбрый паренёк! — тихонько проворчал Роланд. — Не обратился в бегство.
Наступила тишина.
Медленно, совсем как в кошмаре, кот продолжал красться, пока не очутился в десятке футов от Магнуса. Тут он припал к земле и замер, а зрители беспомощно ждали заключительного молниеносного броска и захвата — безжалостного финала каждой заурядной встречи кошки и мыши.
Но если кошка и была заурядной, то к мыши это не относилось. Магнус не бросился наутёк, не отступил ни на дюйм. Он даже сделал шаг вперёд к противнику, шерсть его при этом поднялась дыбом, как можно было подумать — от страха, так что он стал выглядеть ещё больше. Но это был не страх, это был гнев.
Уши торчком, жёсткая шерсть дыбом, хвост вытянут палкой, как у охотничьей собаки; Магнус ещё чуть-чуть продвинулся вперёд. И тут тишине пришёл конец.Магнус-Супермыш
— Гадкий кот, — отчётливо произнёс Магнус, и голос его прозвучал тем отчётливее, что он был неестественно тихим. — Гадкий кот. Укусить.
При этих словах дрожь возбуждения охватила троих зрителей, а двое из них (Марк был чересчур близорук) увидели, какое впечатление они произвели на кота. Он явно впал в замешательство и вдруг больше не смог выносить взгляда приближающегося Магнуса. Очень медленно, еле заметно он отвернул голову, так что теперь его золотистые глаза смотрели не на Магнуса, не на зрителей в клетке, а, совершенно случайно, на свинарник.
И вот тут неизвестно, вспомнил ли кот пренеприятный случай двухмесячной давности, а если и вспомнил, то связался ли для него мышонок, которого он с лёгкостью соскрёб у себя с хвоста тогда, с теперешним неуклюжим, угрожающего вида чудищем, которое не только очутилось прямо перед ним, но и подступало всё ближе. Что бы он там ни думал, но, раз отвернувшись, кот уже не смог заставить себя взглянуть на существо снова.
И всё то время, что Магнус продолжал медленно подступать ближе, кот неподвижно лежал, пригнувшись к земле и лишь подёргивал кончиком хвоста, как можно было подумать, от злости. Но это была не злость. Это был страх.
И зрители внезапно поняли это.
— Не двигайся, родной! — закричала Маделин. — Стой, где стоишь. Гадкий котище сам уйдёт!
— Благоразумие — главное достоинство храбрых! — взывал к нему Марк Аврелий.
И лишь у Роланда хватило ума осознать, что сейчас, когда Магнус благодаря своей стойкости добился бесценного перевеса сил, достигнутое не должно пропасть зря. Нельзя позволить противнику такую роскошь, как отступление с достоинством. Это лишь грозило бы храброму мышонку смертельно опасной засадой и нападением в дальнейшем. Нет, Магнус сам должен нанести удар!
Хотя Роланд говорил и двигался медленно, мозг его работал быстро, и в голове у него промелькнул целый ряд линий поведения, которые он мог выбрать в этот важный момент. Он мог объяснять: «Послушай, парень, перед тобой твой шанс, упустишь его — потом пожалеешь». Нет, слишком длинно. Он мог подначивать его: «Не трусь, парень! Кому страшен старый кот?» Но Магнус и так не боялся, это было ясно. Или же можно было просто издавать поощрительные возгласы: «Давай, парень! Врежь ему! Оторви башку!» Роланд остановился на последнем варианте, но прежде чем успел открыть рот, дело решилось без его участия.
Внезапно, когда Магнус был уже на расстоянии ярда от кота, нервы у того не выдержали, он поднялся на ноги и стал медленно поворачивать назад.
И тут, едва кот, растеряв всю свою храбрость, повернулся, Магнус сделал свой ход. Не проявив ни малейшей согласно христианской заповеди любви к своему врагу, он с криком «укусить!» прыгнул на удаляющийся хвост и опять сжал зубами рыжий кончик.
Но как этот случай отличался от первого! Теперь Магнус был впятеро тяжелее, впятеро сильнее, а его длинные острые зубы впятеро острее, чем тогда. Отклонившись назад, он тянул на себя хвост, точно занимался перетягиванием каната, а перепуганный кот отчаянно старался вырваться.
Бешено вгоняя когти в землю, кот ухитрился дотащить свирепого противника до зарослей брюссельской капусты, но тут Магнус немедленно обвил хвост вокруг толстого стебля и, в свою очередь, закрепился на месте. Что-то должно было поддаться!
И вдруг с леденящим душу воплем кот вырвался на свободу. Но какой ценой! Когда на большой скорости он скрылся из виду, зрители разглядели трофей победителя, торчащий у Магнуса изо рта.
Медленно покинув забрызганные кровью заросли, он направился в сторону зрителей и, подобно матадору, предлагающему зрителям первых рядов ухо побеждённого быка, положил на землю перед клеткой кончик рыжего хвоста.
— Гадкий! — с задумчивым видом произнёс Магнус, чистя усы.
Наверху, над ним, стоял невероятный шум, зрители громко выражали свою радость.
— Уделал, уделал старого бандюгу! — пищала Маделин, приплясывая и кружась как безумная по клетке.
Что касается Марка Аврелия, то для данного случая годилась только латынь:Магнус-Супермыш
— Victor ludorum! [Хвала победителю! (искажённая латынь)] — воскликнул он. — О Magnus magnificens, te salutamus! [О Магнус великолепный, приветствуем тебя!]
Но именно Роланд, совершенно нечаянно, снабдил гигантского сына Мадди и Марка прозвищем, которым называли его последующие поколения мышей, рассказывая о его подвигах.
— Ну и парень у вас! — своим низким голосом объявил кролик ликующим родителям. — Какие размеры! Какая мощь! Да он настоящий супермалыш!
— Ты хочешь сказать, супермыш! — И Маделин взвизгнула от смеха. Таким-то образом Магнус-Супермыш получил своё второе имя.

Понравилась сказка? - Поделись с друзьями!

 

Система Orphus

 

 

 

 

 

 

 

Система Orphus